В этом сне ты боишься пустоты
Тебя ранит тишина
На твоей подушке – черные цветы,
словно угли от костра.

Наслаждение – без условий,
без ответа и без гарантий.
Веришь мне, тронешь рукою,
теплой, словно царская мантия.

В этом сне мир закончится с тобой,
и вновь начнется для тебя.
Я вернусь к тебе, но совсем другой,
Ты же снова будешь спать.

Наслаждение – без условий,
без ответа и без гарантий.
Веришь мне, тронешь рукою,
теплой, словно царская мантия.

Завтра как бы тебя я не встречу,
Завтра там, где кончается счастье,
Прячутся в кудри хрупкие плечи,
Думают, этот мир – настоящий…

Ты глядишься в зеркала,
каталог пустых теней.
Обернись ко мне скорей.

Наслаждение – без условий,
без ответа и без гарантий.
Веришь мне, тронешь рукою,
теплой, словно царская мантия.

Завтра как бы тебя я не встречу,
Завтра там, где кончается счастье,
Прячутся в кудри хрупкие плечи,
Чувствуют, этот мир – настоящий.

Гнется секвойя, колеблется тополь,
эхо разносит пронзительный вопль –
вслед за последним героем на сцене
рождается новый герой.

Мир, содрогнувшись до самой основы,
стих в ожидании нового слова,
новой мелодии, новой стратегии,
новой идеи простой.

Сохнут моря, словно летние лужи,
солнечный узел сжимается туже,
звезды уже догадались, кто это такой.

Каждое утро последней недели
ты просыпаешься в чьей-то постели.
Смотришь, как вслед за последним рассветом
рождается новый рассвет.

Так и вокруг тебя снова и снова
вслед за последним приходит сверхновый,
Новый источник сияющей правды
бьется в потоке планет.

Это – сигнал для имеющих уши,
новость для всех на воде и на суше:
Действовать будет не кто-то, а новый герой.

В закоулках, между коробок сокровищ,
попеременно меня тормозит пара милых чудовищ.
Набери мне, мне нужна помощь.

Попеременно – такое может случиться,
покуда в модных иконах витрин полыхают столицы.
Подвинься к стенке, мне нужно укрыться.

Рядом с моей головой начинается космос.
Звезды, а к ним – такие туннели.
Мир никогда не найдет нас
В этой постели.

Рядом с твоими ушами вибрируют царства,
сотни иных измерений.
Хочешь ли ты задержаться
здесь
еще на пару рождений?

Вниз по лунным ступеням,
мимо лестничных клеток,
из обители света –
вниз, в туманную темень.
Сквозь стеклянные двери,
минуя черные дыры,
меняя сны и квартиры,
мы так хотели проверить:

с тобой мы – две вечеринки,
два бесконечных блаженства,
и мы полны совершенства,
как две легчайших снежинки.

Просыпаясь так редко
я забывал и не помнил,
там были вздохи и стоны,
и ноги в мелкую сетку.
Там были разные лица,
но я хотел еще глубже.
Черпая звезды из лужи,
я так хотел убедиться:

с тобой мы – две вечеринки,
два бесконечных блаженства,
и мы полны совершенства,
как две легчайших снежинки.

На миг осветит долину
в ночи сверкание молний –
и ледяные вершины,
и океанские волны…

Пока богиня примеряет свои летние блузки
гаснет солнечный свет.
Пока богиня предлагает мне трах по-французски
я молча киваю в ответ.
И я могу сопоставить ее поцелуи
с самым глубоким метро.

Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо
Спасибо, спасибо, спасибо.

Меня уже не пугает голая правда
между богиней и мной.
И на уютном пространстве от Луны до Монмартра
я не буду больше изгой.

И каждой ночью я навсегда отъезжаю
к ней в золотое депо.

Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо
Спасибо, спасибо, спасибо.

Подлинный наследник королевства долгих поцелуев,
Скованный с рождения легкими, но прочными цепями,
В скомканной постели, окруженный мраморными львами,
Золотыми пчелами в хрустальных ульях.

Россыпи брильянтов, титулы, тысячи названий
Словно капля масла на его царственном мизинце.
Смуглые красавицы опускают лица,
Шепчут его нынешнее имя алыми губами.

Нечего сказать, не о чем помнить,
Некого оплакивать, в том числе себя,
В течение единственного мига
бездонной тишины, присутствия,
торжественного кайфа.

Надежда теряет смысл, если
Отсутствуют сомнения,
И вера трансформируется в знание,
Что есть всего один ответ,
Одно окончание и одно решение…

Подлинный наследник королевства сладкого безделья.
В сумерках в разрывах облаков показались звезды.
Некуда спешить, потому что никуда не поздно.
Лунный свет искрится серебром на пустой постели.

В чувственном вихре простых наслаждений
гаснет желание спать.
В калейдоскопе моих отражений
сможешь меня распознать.
В тысяче лиц и в структуре молекул,
в луже с ущербной луной…

Каждый мой берег обласкан волной,
Мир происходит со мной.

Ближе, чем долгие поиски смысла,
ближе, чем символ и знак,
ближе, чем столь очевидные числа,
явственней, чем Зодиак,
мерно качаешься в теплых ладонях,
в час перед первой зарей…

Каждый мой берег обласкан волной,
Мир происходит со мной.

как бы мой дом
как бы мой сон
вечный прыжок
в бесконечный поток…

Сижу ли, привязанный к сладкому трону,
вдыхая пыльцу с лепестков,
или в тысячный раз примеряю корону
на царство иллюзий и снов,
я могу дотянуться до звездного неба
и выглянуть в зрительный зал.

«Здесь все нереально» - ты скажешь печально,
- «Как жаль, что я раньше не знал»…
Здесь все нереально, и это – реально.
Реальней, чем ты представлял.

Купаются звезды в серебряных ваннах,
и тонут от взмаха ресниц.
И в тысячный раз вырастают тюльпаны
из праха девиц и волчиц.
Мне не важно, как медленно тает снежинка,
опускаясь в бездонный провал…

«Здесь все нереально» - ты скажешь печально,
- «Как жаль, что я раньше не знал»…
Здесь все нереально, и это – реально.
Реальней, чем ты представлял.

Обнули мои данные!
Боже, сотри мои файлы!
Я хотел бы вернуться?
Едва ли, едва ли, едва ли…